Биеннале в Венеции: минорный лад и политический диссонанс

Не за горами открытие 61-й Венецианской биеннале. Оно произойдет 9 мая — почти ровно через год после кончины Койо Коуо, которая была назначена куратором основного проекта и предложила тему «В минорном ключе». Собранная Коуо команда старалась аккуратно, не отходя, так сказать, от «партитуры», реализовать задуманную ею концепцию. Рождалась эта концепция поэтично — во время обсуждений в тени мангового дерева. По воспоминаниям участников кураторской команды, когда кто-то произносил имя того или иного художника, с дерева падали плоды — а если не падали, то все замирали в ожидании.

Основная выставка будет сосредоточена на тихом, медитативном, гуманистическом искусстве, которое призвано поддерживать, исцелять душу. Большинство художников, как и Коуо (первая женщина с Африканского континента на позиции куратора Венецианской биеннале), происходят из колыбели человечества. Среди главных мотивов экспозиции — святилища, ритуальные процессии, школы, магия, духовный покой. Переходы между разделами, по задумке дизайнеров из лондонского бюро Wolff Architects, будут обозначены широкими баннерами цвета индиго. Успокаивающий глубокий синий предназначен для создания пауз в маршруте зрителя, чтобы он мог настроиться на новый регистр восприятия перед встречей со следующей порцией искусства. Предусмотрены и обособленные зоны отдыха, оформленные в традиции креольских садов.

Литературными источниками вдохновения для кураторов служили романы «Возлюбленная» Тони Моррисон и «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса. Однако магический реализм основного проекта уже накануне открытия столкнулся с политической реальностью, которая породила скандалы вокруг национальных павильонов в садах Джардини. Возник любопытный (и вполне ожидаемый) контрапункт. С одной стороны — проект Коуо с его отказом «от оркестровой помпезности и строевых маршей в пользу минорных тональностей, которые оживают в низких частотах, гуле и поэзии». С другой — крики протестов.

То, что национальные павильоны являются анахронизмом, давно общее место в дискуссиях о биеннале, поэтому год за годом именно павильоны становятся главной площадкой для институциональной критики и самокритики. Страны-участницы нередко используют свои площадки для того, чтобы замолить грехи колониальных амбиций. Или же для поношений в сторону соседей по геополитической песочнице. А блуждая от павильона к павильону, вполне можно наткнуться на акции протеста.

Нетрудно спрогнозировать, что в этом году нешуточные страсти разгорятся возле павильона России, которая дважды, в 2022 и 2024 годах, пропускала участие в биеннале (в первый раз павильон был закрыт, во второй — отдан представителям Боливии и других стран Латинской Америки), а теперь планирует выступить с проектом «Дерево укоренено в небе». С 5 по 8 мая, пока идет превью для прессы и профессионалов арт-индустрии, команда российского павильона представит ряд музыкально-поэтических перформансов. Но когда биеннале откроется для широкой публики, останутся лишь записи этих выступлений, которые будут транслировать внутри закрытого здания. По всей видимости, что-то увидеть или услышать получится лишь через окна. С одной стороны, этот ход можно воспринимать как прощупывание почвы: сценарий выбран такой, чтобы никого особенно не эпатировать. С другой — формат «ограниченного участия» позволяет не выходить за рамки введенных Европейским союзом санкций. (Как пишет миланское онлайн-издание Open, регламент ЕС запрещает любые формы прямого сотрудничества с российскими госструктурами, и потому участие России в биеннале в традиционном формате, требующем найма подрядчиков и другой поддержки на местном уровне, ныне осложнено.)

Как бы то ни было, избежать ожесточенной полемики было невозможно. Против участия России выступили панк-группа Pussy Riot (признана экстремистской и запрещена в РФ) и ряд украинских политических и культурных деятелей. Еврокомиссия выполнила свою угрозу и лишила биеннале гранта в размере €2 млн (эти средства должны были пойти на образовательные программы и кинопроизводство) из-за того, что России позволили открыть ее павильон. Организаторы биеннале тем временем стоят на том, что «любые формы цензуры» для них неприемлемы. Мэр Венеции Луиджи Бруньяро, в свою очередь, также подчеркнул, что в его городе «практикуется дипломатия и открытость».

Недавно сайт Open обнародовал содержание электронных писем, которыми с лета прошлого года обменивались президент биеннале Пьетранджело Буттафуоко, ее гендиректор Андреа Дель Меркато и комиссар российского павильона Анастасия Карнеева. Переписка показывает, что ее стороны совместно думали над стратегией, позволяющей России участвовать в биеннале без нарушения каких-либо санкций ЕС. Это не помешало ряду изданий преподнести все наоборот — как попытку обойти санкции. Пресс-служба биеннале в своем заявлении отметила, что причастные к утечке информации «перешли границы институциональной этики и общепринятых норм приличия».

Специальный представитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой отметил ранее в комментарии для портала ARTnews: «В нашем проекте вечность преобладает над сиюминутными заботами, культура — над политикой». Министерство культуры Украины тем временем обвинило Кремль в том, что он «использует культуру как инструмент политического влияния».

С точки зрения художников и теоретиков, которые десятилетиями рассуждают о разнице между «делать политическое искусство» и «делать искусство политически», всё гораздо сложнее. Дискуссии на эту тему упираются в то, что любое художественное высказывание политично, даже если оно стремится быть нейтральным, тихим, медитативным. Биеннале создает условия для гремучего коктейля из разных «политик»: политики институций, которые могут разрешать или запрещать, политики художественной формы (радикальной или традиционной), геополитики с ее драматичным контекстом. В этой ситуации выносить однозначные вердикты — значит безнадежно упрощать.

Не только присутствие России в Джардини оказывается предметом споров — слышны также призывы «отменить» павильон Израиля. Около 200 художников и кураторов, участвующих в биеннале, подписали открытое письмо с соответствующим требованием в знак солидарности с народом Палестины.

Министр культуры Италии Алессандро Джули заявил на днях, что не будет присутствовать на церемонии открытия биеннале. Также он инициировал обыск в штаб-квартире биеннале с целью проверки финансовой отчетности и других документов, касающихся павильонов России, Израиля и Ирана.

Культура отмены затронула и другие национальные павильоны. Одна из наиболее громких историй связана с художником Халедом Сабсаби, которого выбрали представлять Австралию, потом отстранили (причиной стало обнаружение в одной из его старых работ речи Хасана Насраллы, покойного лидера «Хезболлы»), а потом, после волны общественного возмущения, снова выбрали. ЮАР и вовсе зацензурировала собственный павильон. От страны на биеннале должна была отправиться художница Габриель Голиаф с проектом «Элегия», посвященным палестинской поэтессе Хиби Абу Наде, погибшей в результате авиаудара в октябре 2023 года, однако министр спорта, искусства и культуры ЮАР Гейтон Маккензи счел работу «крайне спорной» и наложил вето на показ. Обжаловать это решение в суде художнице не удалось. Южноафриканский павильон будет закрыт, а Голиаф продемонстрирует «Элегию» в венецианской церкви Сант-Антонин. А вот министр культуры Люксембурга Эрик Тилль, напротив, выступил за абсолютную свободу творчества и защитил от нападок художницу Алин Буви. Она покажет на биеннале видеоинсталляцию, главной героиней которой стала антропоморфная фекалия, и отнюдь не все люксембургские политики этому рады. Одним из наиболее скандальных, по всей видимости, станет и павильон Дании: проект Майи Малу Лизе балансирует между научной фантастикой и порнографией.

Что касается параллельной программы, то самыми громкими событиями обещают стать персональная выставка легенды перформанса Марины Абрамович в Галерее Академии (она первая из ныне живущих художниц, кто удостоился выставки в этом учреждении с 250-летней историей), показ самых масштабных проектов — как реализованных, так и нет — Аниша Капура в Каннареджо и ретроспектива южнокорейского минималиста Ли Уфана в Центре искусств Сан-Марко.