Триеннале в Брюгге и «Бофор-2018»: неон на каналах и зеркала на Северном море

Тема II Триеннале современного искусства в Брюгге, что проходит в его историческом центре, — «Жидкий (текучий) город». С одной стороны, это город, который меняется, а с другой — город на воде. Второе бесспорно, первое противоречиво: Брюгге консервативен и самодостаточен. Пустующий в будни, на выходные город наполняется туристами (по 17 на одного коренного жителя в год), которые ходят кругами вокруг Яна ван Эйка и Ханса Мемлинга в Музее Грунинге. Даже гид по триеннале начинает экскурсию так: «Вот работа современного художника, но сначала обратите внимание на прекрасный образец брабантской готики слева».

Современное искусство ушло из здешних небольших галерей в кризисные годы. За ним отсюда ездят в Брюссель, а еще в приморский фешенебельный Кнокке-Хейст, где расположен офис одной из крупнейших бельгийских галерей Guy Pieters со звездами первой величины — Яном Фабром, Куном Ванмехеленом и Вимом Дельвуа. Тем не менее благодаря триеннале в Брюгге не просто привыкают к современному паблик-арту, но и активно его осваивают.

Пятнадцать работ в виде плавучих платформ, мостов и инсталляций расположены около воды или прямо на ней. Их нельзя не заметить, если гуляешь или тем более плывешь по каналам на лодке. Кураторы триеннале, директор Музеев Брюгге Тилль-Хольгер Борхерт и Мишель Девильд, позаботились о соразмерных небольшому городку интервенциях, несущих гуманитарные идеи: не мусорить, чаще видеться друг с другом, наслаждаться природой, отмечая ее контакт с архитектурой. Однако на замечание о нейтральности триеннеле Борхерт возразил: «Вы говорите о спокойном характере триеннале, а теперь представьте, чтобы розовый проект SelgasCano появился на каналах Санкт-Петербурга».

Плавучий островок испанского бюро SelgasCano пользуется популярностью у молодежи. Проект архитекторов, которые делали разноцветный коридор для летнего павильона Serpentine-2015, здесь неоново-розовый, он напоминает надувной круг и немного парник, внутри которого будто бы всегда солнечно. Волнообразный островок корейского бюро OBBA — игровая площадка со свисающими к воде белыми канатами, на которых можно кататься, как на качелях. Хит триеннале — кит, выпрыгивающий на площадь Яна ван Эйка прямо перед культурным центром Poortersloge, где, кстати, расположен весь архив триеннале. Кита придумали в американском бюро Studio KCA, он состоит из мусора, прибитого Атлантическим океаном к гавайским берегам, и весит 5 т. Работ из дерева, материала экологичного, в сравнении с триеннале-2015 стало меньше, хотя их все равно немало: неброские беседки Вэстли Мюрриса, плавающая, как плот, «школа будущего» Кумла Адейеми, пока недоделанная башня-дом Питера ван Дрише, посвященная мировому подъему уровня воды и состоящая из поднимающихся блоков-комнат. На фоне сдержанной, в оттенках сепии, палитры средневекового города современной работе не обязательно быть эффектной, чтобы оказаться заметной. Одна из самых глубоких по смыслу работ выполнена из бетона и в пасмурную погоду сливается с небом и водой. Похожая на древний зиккурат конструкция бельгийца Ренато Николоди «Ахерон» у моста Дёйненбруг посвящена рубежу между жизнью и смертью, реке скорби, по которой в древнегреческой мифологии Харон перевозил души мертвых. Для туристов, которые приезжают в Брюгге, — довольно суровое и драматическое напоминание о том, что когда-нибудь каждый сядет в лодку в последний раз.

Интересно, что объекты прогрессивных течений архитектурной мысли вроде «жидкой архитектуры киберпространств» Мориса Новака и архитектурного 3D-конструирования на триеннале упаковали под своды семинарии Гротсеминари на севере города. Это изобретательное продолжение разговора о текучих и жидких формах в дюжине скульптур разных архитектурных бюро, предоставленных французским фондом FRAC Centre-Val de Loire. Расположение внутри собора, а также вводящий в транс саунд-арт от участника 14-й Documenta и Биеннале в Венеции, нигерийца Эмеке Огбо эффектно подчеркивают неземную сущность конструкций.

До 30 сентября в Бельгии проходит еще одна, VI триеннале «Бофорт», развернувшаяся на целых 76 км от Кнокке-Хейсте до французских границ в Де-Панне и раскрывающая тему взаимодействия морского пейзажа и скульптуры. На этом куске морского побережья много всего: птичьи заповедники, серф-клубы, культурные центры, такие как Scharpoord в Кнокке, наконец, несколько интересных музеев — например, соратника Магритта, бельгийского сюрреалиста Поля Дельво. Скульптура разбросана по прибрежному пространству не щедро. И разыскивать ее непросто: триеннале позаимствовала название у шкалы силы ветра — шкалы Бофорта, по которой здешнему, идущему с Северного моря, хочется дать все 12 баллов из 12 возможных. Работа «Пляжная башня» Жана-Франсуа Фурту обыгрывает порывистость ветра: десяток белых пляжных кабинок — символов побережья — снесены и свалены одна на другую, словно ураганом.

Куратор Хайди Байе предложила художникам подумать, что значат для людей памятники и скульптуры, остающиеся на своих местах десятилетиями и столетиями, какой смысл они придают месту и лишается ли оно смысла с их исчезновением. Злободневно: совсем недавно в Бельгии собирались уничтожить все монументы короля Леопольда II, который, заполучив Конго в свои владения после Берлинской конференции 1884 года, превратил его в жестокий трудовой лагерь, где погибла половина населения страны. Однако из 18 участников на работы с сложным подтекстом решились немногие — возможно, заботясь о будущем. Дело в том, что прибрежные городки выкупают некоторые скульптуры триеннале на постоянное экспонирование. И обычно предпочтение отдают работам жизнерадостным и ярким — как желтая трехметровая капля бельгийца Ника Эрвинка на песчаном холме недалеко от Остенде или огромные оранжевые контейнеры для морских перевозок тоже бельгийца Арне Квинза, разбросанные, как игральные кости, по смотровой площадке в Кнокке и смятые, как будто художник оставил их на берегу, а ветер довершил дело. На безмятежном фоне провоцирует, пожалуй, только одна работа, как раз нынешнего года,— «Земля обетованная» французской звезды Кадера Аттиа. Торчащие из песка доски для серфинга с одной стороны вымазаны черной краской, а с другой — зеркальные. Запорошенные песком мутные зеркала потрясающе выглядят на безлюдном пляже, отражая тревожные горизонты Северного моря, напоминая по форме готические окна и одновременно надгробия. Художник посвятил работу массовой гибели в море нелегальных мигрантов, а еще выходцам из Южной Африки, которые сражались и умирали за Францию в Первой мировой войне. Наверное, присутствие такой драматичной работы на фешенебельном курорте с мишленовскими ресторанами может вызывать недопонимание. Но если речь идет о настоящих памятниках, они должны быть многозначнее, чем каменная ракушка бельгийца Стифа Десмета на пирсе или изваяние Посейдона с присевшими на его руки пекинскими утками китайца Сюй Чжэня.

Триеннале в Брюгге до 15 сентября в историческом центре Брюгге

«Бофор-2018» до 30 сентября на бельгийском побережье